В мире Липецк часто ассоциируется с промышленным потенциалом. Но есть и другой, тонкий и красивый способ представить регион на международной арене — через высокое искусство. Липецкий симфонический оркестр под управлением художественного руководителя и главного дирижера Константина Баркова недавно вернулся с гастролей в Китай.
Липчане успешно выступили в столице республики — Пекине, а также в городах Шэньян, Цзинань, Наньян, Цзуньи и Чэнду. Что чувствовал липецкий дирижер на лучших сценах Поднебесной? Как реакция китайской публики меняла самоощущение музыкантов? И правда ли, что такие гастроли — это вклад не только в культуру, но и в имидж всего региона? Мы поговорили с Константином Барковым о впечатлениях от поездки и механизмах культурной дипломатии.
Путь на Восток
— Константин Владимирович, насколько я знаю, для вас это далеко не первая гастрольная поездка в Поднебесную. Как возникла такая прочная связь с этой страной?
— Все началось еще когда я работал в Ульяновском губернаторском оркестре. Европа для нас тогда стала почти родной, мы объездили все лучшие залы. А примерно в 2008 году поступило первое приглашение в Китай. Это было как открытие нового мира. Когда я возглавил Липецкий симфонический, мы с 2012 года сделали такие поездки регулярными, своеобразной новогодней традицией. Это не просто гастроли — это многолетний культурный диалог, который для меня лично давно перерос в глубокую личную симпатию и профессиональный интерес к Китаю.
— В чем была особенность программы в этот раз? Как подбирался репертуар?
— Мы привезли целых две оригинальных программы. Первая — наша визитная карточка: популярная русская классика — Чайковский, Глинка, Хачатурян, плюс узнаваемые китайские произведения, например увертюра «Красный флаг» или пьеса «Жасмин». Вторая довольно необычная: наш импресарио, с которым мы много лет сотрудничаем, предложил добавить музыку из голливудских фильмов и мюзиклов «золотого века» Бродвея. Китайская сторона знает, что русская музыка — наша стихия, но они также хотели показать своей публике универсальность нашего коллектива. Нет проблем, подготовили все, о чем нас просили.
«Звук как у скрипки Страдивари»
— Где вы выступали и что можете сказать об уровне залов?
— Мы начали в Пекине, дали два концерта в разных залах, потом были Шэньян и еще ряд городов — всего семь выступлений. Современные китайские концертные залы отвечают самым высоким стандартам. И это не дань вежливости принимающей стороне, мне есть с чем сравнивать. Нам довелось выступать в современнейших европейских залах. Пятнадцать лет назад мы восхищались такими проектами, как «Аудиторио» в Испании — театр, где сцена в центре, а публика окружает тебя на 360 градусов.
Сейчас то же самое и даже еще круче есть в Китае. Огромные пространства на 3–5 тысяч мест заполнены до отказа. Звук прекрасный. У нас не самые дорогие инструменты, но когда музыканты брали первую ноту, ощущение было такое, что в их руках скрипки Страдивари. Это невероятно вдохновляло. Да, в относительно небольших городах залы скромнее, но и они вполне комфортные.
— Считается, что классическая музыка — универсальный язык. Но чувствовали ли вы необходимость как-то адаптировать подачу материала для китайской аудитории?
— Абсолютно верно, музыка универсальна. Но ее восприятие имеет культурные особенности. Русскую музыку, особенно лирическую и мелодичную, зрители чувствуют сердцем. Адаптация касается не столько музыки, сколько коммуникаций. Наши вокалисты Татьяна Абдулина (сопрано) и Эдиссон Андрес, баритон из Эквадора, исполняли несколько номеров на китайском. А китайские артисты, выступавшие с нами, помимо своих пели еще и на русском: «Калинку», «Ой цветет калина» и другие популярные песни. Публика принимала такие эксперименты очень тепло.
Дирижер из зала
— Чем китайская публика отличается от нашей или европейской?
— Разница очень значительная. Европейская публика часто довольно сдержанна: пришли, послушали, вежливо похлопали, разошлись. В Китае — полная эмоциональная вовлеченность зрителей. Когда наша солистка начинала петь знаменитую песню «Я люблю Китай», зал взрывался аплодисментами с первых же нот. Китайцы не скрывают своих чувств: улыбаются, кивают в такт, а после концерта обязательно подходят для совместного фото — это неизменный ритуал в каждом городе. Оркестр не уходит, а зрители, дети и взрослые, поднимаются на сцену. Для них это радость, яркие эмоции, а для нас — лучшая благодарность.
— Были ли моменты живого, импровизированного общения на концертах?
— Конечно! У нас есть коронный номер во втором отделении — увертюра к опере «Кармен» Бизе. В середине произведения я спускаюсь в зал, присматриваюсь к глазам зрителей и приглашаю кого-нибудь на дирижерский подиум. Даю в руки дирижерскую палочку, а сам ухожу в зал. И человек дирижирует оркестром! Китайцы на это предложение реагируют мгновенно, с огромным азартом. Попробуй в наших залах так сделать — многие застесняются. А здесь — полная готовность к импровизации.
Но самый трогательный момент — это общение после концерта. Несмотря на языковой барьер, люди подходят, жмут руку, показывают большой палец. Многие пытаются сказать «здравствуйте», «спасибо» по-русски. Наши музыканты, в свою очередь, осваивают базовый китайский. У нас даже две девушки из оркестра специально ходят на курсы.
Дышать в одном ритме
— Гастроли — это всегда испытание на прочность и сплоченность. Как оркестр прошел его?
— В этот раз обошлось без приключений! Это большое счастье. Потому что раньше бывало всякое: ночевки на вокзалах из-за сложных переездов, холодные залы… Но теперь организация была на высоте. Мы часто берем в поездку приглашенных музыкантов, формируется сборный гастрольный коллектив. Без дисциплины никак не получится. Однажды, несколько лет назад, мне пришлось отправить домой четырех музыкантов из другого города за недостойное поведение и нарушение договоренностей.
Коллектив — это организм, который должен дышать в одном ритме, особенно на выезде. Обычно нужно время, чтобы сыграться. Но с первого же выступления нам удалось добиться слаженности и полного взаимопонимания и на сцене, и вне ее. Все испытания оркестр прошел достойно, как настоящие профессионалы.
— Удалось ли музыкантам познакомиться со страной, местной кухней?
— Да, особенно в Шэньяне, где мы жили несколько дней. Все основательно запаслись гостинцами и сувенирами. В Чэнду посетили природный парк панд, наблюдать за этими милыми животными — большое удовольствие. Китайская кухня — одна из лучших в мире. Все очень вкусно и недорого. Обед в кафе стоит в пересчете 150–200 рублей. Хотя порой местная кулинария преподносит сюрпризы: в этот раз я попробовал торт, начиненный… салом. Это было серьезное испытание.
— Как вы считаете, в чем главное достижение этих гастролей?
— Помимо профессионального признания, это еще и укрепление культурного моста. Для китайцев Липецк, может, и не самый знакомый город, но теперь они точно знают: там есть хороший симфонический оркестр, который говорит с ними на универсальном языке музыки. А это и есть самая настоящая «мягкая сила» — сила искусства, дружбы и взаимного уважения. Я оставил у организаторов несколько нотных папок с музыкой китайских композиторов, а значит, мы обязательно туда вернемся.
Липецкая газета, 30 января 2026 г.
