2019 - год театра
Липецк- ЗДОРОВЫЙ РЕГИОН
Работа с ДЕТЬМИ и ПОДРОСТКАМИ
Дом музыки: услышь прекрасное!
Работа с ИНВАЛИДАМИ

ул. П. Осипиенко, 18
тел.: (4742) 43 02 93
e-mail: lipdm@mail.ru

Заказать билет - здесь!

Портал «Развиваем Липецкую область вместе!»Дни Москвыгосуслуги
Россия 1Радио РоссииМаякВести ФМЛипецкое времяЛипецк FMБудильник

Голоса холстов

В Доме музыки открылась выставка члена Союза художников, участницы всероссийских и региональных выставок Лидии Скаргиной «Диалоги»

Всё совпало на вернисаже: художницу пришли поздравить коллеги, друзья, поклонники – председатель регионального отделения Союза художников Сергей Толчеев, искусствовед Андрей Ломоносов, архитекторы, среди которых Маргарита Трофимова, дочь Мирона Мордуховича, проектировавшего само здание Дома музыки, а ещё владимирские художники  – родня по Школе, – чья выставка в тот же день открылась в областном выставочном зале.

Лидия Васильевна – ученица знаменитого Владимира Юкина, родоначальника владимирской школы, – окончила Мстёрское художественное училище, оттуда «корни» и «звукопись» её живописи.

У неё особая энергетика, стиль и почерк. Повзрослев, после 50-ти, стала писать ещё более раскованно, не задумываясь о каких-либо «препонах и персонах», не особо мудрствуя о мнении критиков и зрителей.

От реализма и увлечения абстракцией, гобеленами и ткачеством, а позже – компьютерной графикой Лидия Васильевна вернулась к себе – талантливому и мастеровитому художнику, владеющему крутым и крепким мазком кисти, наполненным бесконечной радостью бытия…

В каждой новой её картине зазвучали мажорные аккорды. И результат получился потрясающим! Глядя на поздние работы Лидии Скаргиной, просто диву даёшься: откуда она черпает позитив, энергетику и веру в лучшее завтра? Лидия Васильевна не пропускает ни одного сколь-нибудь значительного вернисажа, общается с друзьями в соцсетях, заряжает окружающих своей радостью и ритмами. А главное, выдаёт на-гора талантливые картины, яркие и оптимистичные.

Смысл любого искусства – в красоте. По словам Лидии Васильевны, в её ученические времена каждый цвет имел своё место, своё значение. Цвета не смешивались, они были светлыми или тёмными, но всегда чистыми. Каждый цвет считался таким же важным, как и слово, и каждый имел свой смысл.

Лидия Васильевна – талантливая продолжательница мстёрских традиций, принципы которых она перенесла на свои пейзажи, натюрморты, портреты, используя, возможно, интуитивно цвета радости на холсте – минеральные пигменты киновари, охры и золотистые оттенки иконописи, которые всегда были живыми, звонкими, яркими. Лидия Васильевна убеждена, что большой опыт ей дала учёба в Московском полиграфическом институте, где художница проучилась три года.

 – Лидия Васильевна, расскажите, как вы пришли к своей профессии. Вы с детства мечтали стать художником?

– Я из поколения, которое теперь называют «дети войны». Помню её начало. У нас гостил папин брат Панька. Он только что окончил военное училище, у него был отпуск. Крутит себе колесо, ходит на руках, взбрыкивает одним словом. И вдруг…

война. Панька натягивает клёши, бескозырку и едет домой. Из их деревни Шелдяково с войны не вернулся ни один мужик…

Ещё помню церковь. Сбросить с неё крест не смогли, он так и повис над храмом. Читаю воспоминания своих друзей – Юрия Гришко, Петра Дика, Бориса Французова  – и вижу, что всё мое поколение – из-под того полувисевшего креста.

После войны воспитывалась в детдоме, и в художественное училище попала случайно. Собиралась поступать в библиотечный техникум. Но в детдоме потеряли мои документы. Пока разбирались, где они, экзамены закончились. А в художественное училище принимали позднее. Директора детдома и училища – здания располагались через дорогу – договорились между собой, меня допустили к экзаменам без документов, я поступила, не зная, что меня ждёт.

А ждала меня встреча с выдающимся художником Владимиром Яковлевичем Юкиным. Благодаря ему я поняла: это – моё. Если бы не случай, работала бы в библиотеке… А ещё мечтала стать писателем. Для меня и в живописи, и в литературе важно не то, ЧТО сказать, а КАК. И до сих пор это остаётся главным.

Я верю в предначертанность судеб, а может, если высоким слогом, то и в своё предназначение. Жизнь сама распорядится, кому и что нужно. Документы потеряются или ещё что-нибудь произойдёт, но всё сложится так, как должно.

Вот ты спрашиваешь, как становятся художниками? Я думаю, избрать профессию художника и стать им совершенно разные вещи. «Нас всех подстерегает случай» – это слова одного из моих кумиров Александра Блока.

 

Но к такому случаю надо быть готовым. Не каждый, кому падает на голову яблоко, Ньютон. Во Мстёре со мной учился Борис Французов. Поступили все одинаково неподготовленными, нам было по 14-15 лет. Но уже в конце первого курса мы, его однокашники, да и сам он, знали, что Борис – Художник. Я же уверенность в себе почувствовала только после персональной выставки в Московском доме национальностей, когда увидела реакцию непредвзятых зрителей и искусствоведов.

– Расскажите про своих учителей.

– Учителя? Мстёра – столица иконописи. Ещё был жив Иван Александрович Фомичёв, и влияние иконописных традиций было сильным. Наверное, оттуда моя любовь к условности изображаемого. Живопись и рисунок преподавал совсем ещё молодой Владимир Яковлевич Юкин. С ним общались и дружили всю жизнь. В полиграфическом институте – очень недолгое соприкосновение с Маем Митуричем, но впечатление сильнейшее. Андрей Гончаров вёл с нами очень эмоциональные беседы.

Многое дал Дом творчества «Челюскинская», где встречались за работой художники со всей России… А ещё я считаю своими учителями Анри Матисса, Виктора Сорокина, Василия Шевченко. Многое пробую, изучаю просто на ощупь. Я каждый раз отталкиваюсь от композиции цвета и никогда не знаю, во что это выльется. Мне важно состояние «здесь и сейчас», а задумывать и придумывать работу – не моё.

– Помимо живописи, вы много лет занимались гобеленами, ткачеством, батиком. Откуда такая любовь к рукоделию?

– Братья моей мамы хорошо рисовали и, как сейчас говорят, были «рукастыми». Оба погибли в первый год Великой Отечественной войны. Одному было 18, второму – 25 лет.

Когда я ставлю перед собой новую творческую и техническую задачи, то сразу от этого завожусь и начинаю думать, как их можно выполнить. Много лет подряд после окончания художественного училища я работала в конструкторском бюро и, что называется, держала себя в узде – занималась только графикой во всех её проявлениях, включая литографии и офорты. Поступила в полиграфический, выпускала каталоги и буклеты… Период графики завершился случайно. Однажды, намереваясь подарить свою работу известной актрисе на юбилей, а графика всегда оформляется под стекло, я нечаянно села на эту работу, и было мне весьма неприятно. Живописью проще заниматься. По крайней мере безопаснее (улыбается).

– Кто для вас авторитеты в живописи? Пока учились, кого копировали?

– Я всегда руководствовалась принципом: понравилось – и скопируй, но не напрямую, а на уровне внутреннего состояния и эмоций. В молодости передо мной стояли репродукции Юкина. В полиграфическом я была под огромным влиянием Андрея Гончарова. Он собирал студентов в актовом зале и говорил… В моих работах всё это тоже отразилось. Спустя время…

 – Сейчас, с высоты прожитых лет и опыта, скажите, что нужно для того, чтобы стать настоящим художником?

– До сих пор не знаю (улыбается). Мой учитель Юкин – в то время он уже был заслуженным художником – говорил по этому поводу: «Каждый раз на выставке своих работ я будто голый стою». От сомнения никуда не деться. Научить ремеслу можно многих, а вот настоящих художников по пальцам сосчитать. Когда идёшь на этюд и стоишь перед белым листом или холстом, важно не просто картинку с природы срисовать, надо свою художническую задачу выполнить. Помню, однажды я увидела, как в серый вечер вкатилось заходящее ярко-красное солнце…  Это взбудоражило, мне захотелось передать на холсте не картинку, а само состояние.

– Что главное в творчестве?

– Я признаю маргинальное искусство, но это – не для меня. Главная задача,  чтобы звучала музыка в красках, «звук цвета», живопись – как стихи, эмоции. Я всегда была сторонницей живописи ради живописи. Если бы живопись говорила словами, то она ими и говорила бы. У меня нет конкретной задачи перед холстом. Каждый раз я прикасаюсь к нему как в первый раз, и дорожу этим ощущением.

Все свои выставки я, по большому счёту, называю «Диалоги со зрителем». Только для этого они и нужны.

– Что для вас свет и тень?

– Когда люди не зациклены на материальном, то им не так уж много и надо… Искусство возникло как некая потребность человека. Добро и зло уравновешены, как свет и тень, так мир устроен. Искусство не имеет никакого отношения к духовности в нашем, русском, понимании. Искусство Возрождения пришло из Европы, Италии. Его родоначальники – Микеланджело и Караваджо – отнюдь не были людьми духовными, скорее наоборот.

 

Когда я работаю над своими полотнами, то не ставлю перед собой особых духовных задач – они приходят сами собой.

С годами понимаешь: в любом человеке столько же плюсов, сколько и минусов. Я привыкла уважать каждого за то, что он делает, а не за слова. Зло, как ни крути, найдёт свою дорожку. Но надо тянуться к добру. Сейчас, с годами, я всё могу простить.

Много лет моей настольной книгой была «Игра в бисер» Гессе. Когда-то хотелось сложного, а теперь – простого. С удовольствием перечитываю Пушкина: «Повести Белкина», «Дубровского». С возрастом по-новому открываю для себя русскую классику. Из современных авторов признаю Людмилу Улицкую, даже не важно, о чём она пишет, важно, как это сделано.

  – А что вы скажете по поводу новых компьютерных технологий?

– У меня двое внуков. Они подолгу сидят в Интернете. И вот что я скажу: детям не надо ничего запрещать. Они сами отберут, что им нужно. Компьютер – только инструмент. В наше время было иначе, но суть остаётся прежней. Это как уголёк: им можно некрасивое слово на заборе написать, а можно замечательную картину накрасить… Мы выросли на книгах с иллюстрациями художника Сомова, а они – с сотовыми телефонами и планшетами в руках, как-то так.

– Кто ваши друзья, чем живёте помимо живописи?

– Я общаюсь со всеми, кто хочет со мной говорить, и мы друг от друга напитываемся. Рядом со мной мастерские художников Олега Кузина и Вадима Колобовникова, оба члены Союза и значительно младше меня, мы друг у друга учимся, каждый по-своему.

Из молодых художников нравятся Нелли Бурлей и Люда Кручинина, у них очень честный подход, они талантливы, много лет работают на пленэре. Два года назад дала им рекомендацию в наш Союз, и они туда вступили, очень рада, в этом году Союз пополнится ещё двенадцатью молодыми художниками, и это тоже хорошо, надо обновляться… Нередко в мою мастерскую заходят любители живописи.

Интернет значительно расширил коммуникативные возможности человека. И не только. У меня есть своя страничка в Фейсбуке. Иной раз по полночи сижу и общаюсь с людьми, с которыми прежде не была вовсе знакома. В любое время суток – великолепная возможность путешествовать по всему миру! Приходите на выставку в Дом музыки!

Беседовала Татьяна ЩЕГЛОВА,

фото из архива Лидии Скаргиной и Нелли Бурлей

P.S.

Увидеть работы художницы можно на её персональной выставке до 30 апреля в Доме музыки по адресу: Липецк, улица Полины

Осипенко, 18 (6+).

В ТЕМУ

Родом из Мстёра

Мстёра, как и Палех, Холуй, – самые известные старинные иконописные центры России. Однако после революции 1917 года лаковые иконы, как, впрочем, и все другие, оказались никому не нужны, и прежде всего новой власти, которая вытравила из жизни все прекрасные традиции, оставив нас «голыми» в замечательном социальном государстве.

Мстёрские мастера искали способ сохранить свою школу и хоть как-то приспособить её к новым временам. И в общем-то приспособили – в 1932 году во Мстёре открыли художественную профтехшколу, где стали обучать традициям нового советского искусства.

Кстати, мстёрские иконописцы когда-то придерживались неписаного правила: создавать новое на основе старого. В изображение тех икон, которые писали вне заказов, вносили много деталей, не предусмотренных каноническими прорисями. На мстёрских иконах можно было увидеть и реальный пейзаж, и жанровые сцены. Такие иконы называли «себякинскими» письмами, то есть написанными от себя.

Вот в таком замечательном месте – благословенном, творческом – и родился Владимир Яковлевич  Юкин. Среди его родственников был известный художник Фёдор Александрович Модоров, а дядя, Павел Иванович, работал реставратором под руководством знаменитого Игоря Эммануиловича Грабаря.

Дядя помог Владимиру Яковлевичу поступить в Ивановское художественное училище, где с 1936 по 1940 год он учился у Михаила Семёновича Пырина, ученика Валентина Серова.

А потом была война… В 1941 году Юкин попал в плен. Его освободили 17 марта 1945 года. Но он успел ещё раз вернуться на фронт – после освобождения участвовал в боях в районе Вроцлава (Бреслау). Награждён медалями «За победу над Германией» и «За освобождение Праги», орденом Отечественной войны II степени (1985).

После войны продолжил службу в армии, по сентябрь 1947 года работал художником в Доме офицеров города Львова. В 1947-1948-м два года учился во Львовском институте прикладного и декоративного искусства. Из-за болезни матери был вынужден прервать обучение после второго курса и вернуться на родину во Владимирскую область.

Владимир Юкин – один из крупнейших советских пейзажистов второй половины XX века, заслуженный художник РСФСР, народный художник Российской Федерации, один из основателей художественной группировки «Владимирская школа пейзажной живописи», член Союза художников СССР.

В 1959 году Юкин переехал во Владимир и с тех пор почти никогда не покидал родную землю. В 1960 году на выставке «Советская Россия» критики заметили и по достоинству оценили картины владимирских художников (В. Юкин, К. Бритов и В. Кокурин). Открылись двери в большой художественный мир – Юкин стал регулярно выставляться на всесоюзных и зарубежных выставках.

Областной еженедельный журнал «Итоги недели», 8 апреля, 2019 г. 

Назад к списку новостей